23. Невероятный рассказ Теда
Читать весь цикл статей: Вначале была Африка
Аннотация серии статей

Автор этой книги - один из молодых переводчиков «первой волны» - начала 1960-х годов. Этих людей не манила валюта и длинные рубли. Они понятия не имели о «сертификатах», «бонах», «чеках Внешпосылторга»… Им устраивали сцены встревоженные родители, прекрасно помнившие сталинские времена, терзали партийные «выездные комиссии». Но страна потихоньку избавлялась от клаустрофобии, и они просто хотели увидеть мир. Из скромных квартир, общаг и убогих коммуналок разлетелись по свету мальчишки и девчонки, которым едва перевалило за 20. Они попали туда, где на зубах скрипел песок, где воздух обжигал, как горячий пар, где неведомые болезни трясли и ломали даже здоровенных мужиков, где сильны были предубеждения, лицемерие и глупость… Они просто хотели увидеть мир. Мир оказался таким, и они приняли его без нытья и условий. Их хладнокровие гасило истерики, их улыбки примиряли противников, их уловки и хитрости помогали находить выход из безнадёжных тупиков. Странная профессия – переводчик. У каждого переводчика есть Родина, интересы которой он помогает отстаивать, где его помнят и ждут. Но нет у него чужого неба. Его небо – это небо планеты Земля, и работает он для того, чтобы так было для всех. Итак, Валерий Максюта отправляется домой. В Африку.

Ошеломительный рассказ Теда, который швырял меня из Западной Африки в Москву времён массовых строек, наполеоновского нашествия и обратно в Африку. Заурядные события, приведшие к обретению Тедом старинной карты. Происшествие в одной английской колонии в начале ХIХ века и недостойное поведение священника.

Снос старой МосквыЯ смотрел на Теда с большим недоверием, - я мог бы ожидать услышать такое от Толи Котикова, Скибы, наконец, от Генки, но от этого скептика-профессионала… А Тед молча потягивал пиво. "Ну, давай, говори, раз начал." Он еще немного помучил меня молчанием, а потом выдал такую историю, что она абсолютно лишила меня покоя. Я задал много уточняющих вопросов. Он отвечал на них, думая по нескольку секунд – столько, сколько надо было, чтобы вспомнить, но никак не сочинить. Я задавал вопросы по разным моментам рассказа вразнобой: в конце, в начале, в середине…

Ответы складывались в логическое целое и не противоречили друг другу. Я и позже много раз подходил к нему с вопросами, заставлял повторять то, что он уже рассказывал, но так и не смог его поймать на противоречиях. К нашему разговору прислушивалась Надя. Я спросил у нее:

- А ты об этом знала?
- Знала, но в общих чертах. О подробностях никто не спрашивал.
- И ты не спрашивала?
- А зачем? Мы жили в Москве, а то – какая-то Африка…


Москва, юго-западА теперь Африка была за окном, дрожащая в жарком мареве харматтана, таинственная и захватывающая. Я попробую изложить рассказ Теда не так, как услышал его в то позднее утро, когда пил у него пиво, стараясь не высовывать головы из холодного, кондиционированного воздуха, а со всеми уточнениями, которые я из него в конце концов вытянул. Шла вторая половина 50-х годов. На юго-западе Москвы кипела гигантская стройка. Возводились высотные корпуса университета, огромные дома на магистралях, ведущих к центру. Холмистую местность надо было выравнивать. Требовалось огромное количество щебенки.

Кто-то открыл, что крошка и бой старинных кирпичей прекрасно прессуется и надежно держит колоссальный вес новых домов. Начали взрывать старые, заброшенные и оскверненные церкви и монастыри, убивая сразу двух зайцев – «очищали советскую землю от язв прошлого» и добывали ценную щебенку. Оказалось, что наши предки здорово склеивали кирпичи, но сами кирпичи от взрывов рассыпались на кусочки просто идеальных размеров. Тед в это время работал шофером самосвала и учился в институте на вечернем отделении, поэтому среди своих товарищей слыл крупным ученым. Однажды его бригаду отправили куда-то на запад от Москвы, где в глуши, в стороне от смоленской дороги доживал последние часы старинный монастырь. Его церкви и жилые корпуса уже были продырявлены шпурами и нашпигованы взрывчаткой. Грамотно организованный взрыв за секунды превратил бесполезные для новой власти церкви и палаты в ценный строительный материал. Только башня колокольни почему-то сопротивлялась. Она оказалась не кирпичной, а каменной. Это должно было дать менее ценный и однородный материал, но - ломать, так ломать!

РуиныВ первую ездку Тед увез красивую кирпичную щебенку, а башня стояла. Пока его не было, организовали новый взрыв, разместив заряд в более глубоком шпуре на уровне земли. Но и этот взрыв только вырвал часть стены, образовав отверстие в какой-то подвал. Когда гарь и газы достаточно рассеялись, в подвал через пролом полезли заинтересованные рабочие. Пол подвала оказался песчаным, и располагался он почти на уровне земной поверхности. Сводчатый потолок был очень низким, - ходить в помещении можно было, только сильно согнувшись. Другого входа в подвал не было. На полу валялась какая-то истлевшая рвань, а в одной из ниш в стене нашли позеленевший медный цилиндр сантиметров семидесяти длиной и более десяти сантиметров в диаметре. Больше ничего не было. При осмотре цилиндра нашли разъем, залепленный смолой. Цилиндр был легким и, хотя напоминал гильзу от снаряда, рабочие рискнули отодрать смолу и разнять его на две неравные части.

Внутри был свернутый в трубку хорошо сохранившийся большой лист бумаги. Его осторожно извлекли. На внутренней стороне была какая-то рисованная карта, а на наружной – плотный рукописный текст. От долгого контакта между свернутыми сторонами листа текст кое-где отпечатался на карте, а линии карты – на тексте. Язык был иностранным, и рабочие решили показать карту многознающему Теду. Тот сгреб её без разговоров, сказал, что разберется, полазил по подвалу, ничего не нашел и уехал с полным кузовом щебенки в Москву. Там на досуге он с приятелем, который учился в военном училище, попытался перевести текст.

1812. Россия. Разгром французской армииТекст был на английском, оба интересовались этим языком, но чужой почерк понять было очень трудно, и тут словари ничем не могли помочь. В конце концов, все-таки большую часть перевели. Текст оказался чем-то вроде прощального и покаянного письма лекаря наполеоновской армии, британца, католика, который служил в отряде, состоявшем из поляков. Он был болен. Стояла осень, наполеоновская армия начала покидать Москву, и он знал, что похода не вынесет. В 1808 году автор послания служил священником и лекарем в гарнизоне одного из прибрежных английских фортов в Западной Африке.

Однажды к форту подошел американский корабль и высадил белого джентльмена, в сопровождении чернокожего раба, который знал языки местных племен. Багаж американца состоял из продовольствия и землеройных инструментов. Он быстро нанял немногочисленную группу носильщиков и ушел вглубь материка. Примерно месяц о нем ничего не было слышно, а затем из отдаленной прибрежной деревни прибежал негр и сказал, что к ним пришел весь израненный и больной белый человек и просит о помощи. Когда лекарь и его проводник добрались туда, белый уже умер от гангрены.

В колонияхИз вещей у него была только сумка, откуда негры растащили все, кроме бумаг. Среди записных книжек с адресами была нарисованная от руки карта. На ней был виден участок побережья с фортом и довольно большой прилегающий район материка. В углу была врезка с картой более крупного масштаба. На ней было болото с островками. На один из них указывала стрелка, и была надпись «каменный остров, пещера, столько-то алмазов грудой». Вместо «столько-то» (в моем тексте, который Вы сейчас читаете), там стояло число и единица измерения, но об этом позже. Лекарь спросил, не было ли еще чего-нибудь, но негры темнили (вероятно, украли оружие или деньги) и отдали только с десяток тяжелых камешков, которыми играли дети. Они оказались конкрециями с вплавленными в них алмазами. Тело американца погребли около форта по христианскому обряду, а священник (он же лекарь) написал несколько писем о его смерти по обнаруженным при скончавшемся адресам. Но ни в одном не упомянул о том, что при покойнике находились алмазы и карта.

Вскоре священник покинул колонию, но намеревался вернуться туда и воспользоваться картой, с которой нигде не расставался. Однако судьба занесла его в Россию, где перед лицом скорой и неотвратимой смерти он каялся в том, что обокрал покойника и, возможно, его близких. Вот такую карту принес Тед из растерзанного подмосковного монастыря. Эта карта хранилась у него в Москве.

Продолжение следует

Статья просмотрена: 1980
Рейтинг статьи: 2
Bookmark and Share
Страны: Гана СССР
Валерий Максюта
Валерий Максюта, 15.01.2010 в 11:04
Источник изображений: Из архива автора и открытых источников, ничьи права не нарушены
Специально для Всемирной Энциклопедии Путешествий
↓ Комментарии ( 0 )
У этой статьи нет ещё ни одного комментария
Напишите комментарий и Вы будете первым
Комментирование доступно только зарегистрированным пользователям энциклопедии
Авторизуйтесь на главной странице если у Вас уже есть аккаунт
Зарегистрируйтесь, если у Вас ещё нет аккаунта на портале Всемирной Энциклопедии Путешествий
тел +7 (925) 518-81-95
Сайт является средством массовой информации.
Номер свидетельства: Эл № ФС77-55152.
Дата регистрации: 26.08.2013.
7+
Написать письмо