45. Жизнь рядом с Магги
Читать весь цикл статей: Вначале была Африка
Аннотация серии статей

Автор этой книги - один из молодых переводчиков «первой волны» - начала 1960-х годов. Этих людей не манила валюта и длинные рубли. Они понятия не имели о «сертификатах», «бонах», «чеках Внешпосылторга»… Им устраивали сцены встревоженные родители, прекрасно помнившие сталинские времена, терзали партийные «выездные комиссии». Но страна потихоньку избавлялась от клаустрофобии, и они просто хотели увидеть мир. Из скромных квартир, общаг и убогих коммуналок разлетелись по свету мальчишки и девчонки, которым едва перевалило за 20. Они попали туда, где на зубах скрипел песок, где воздух обжигал, как горячий пар, где неведомые болезни трясли и ломали даже здоровенных мужиков, где сильны были предубеждения, лицемерие и глупость… Они просто хотели увидеть мир. Мир оказался таким, и они приняли его без нытья и условий. Их хладнокровие гасило истерики, их улыбки примиряли противников, их уловки и хитрости помогали находить выход из безнадёжных тупиков. Странная профессия – переводчик. У каждого переводчика есть Родина, интересы которой он помогает отстаивать, где его помнят и ждут. Но нет у него чужого неба. Его небо – это небо планеты Земля, и работает он для того, чтобы так было для всех. Итак, Валерий Максюта отправляется домой. В Африку.

Элли – младшая сестра Магги. Вмешательство Офори и ярость колдуньи. Луи Армстронг и бармен с верблюжьим профилем. Куб и Магги танцуют хайлайф. Восторженная ахинея и ночное свидание через москитную сетку. Почему мы вместе?

ЭлькаКак любая негритянка, Магги обожала украшения. Выходила в бусах, каких-то ожерельях в несколько рядов, в браслетах на запястьях и выше локтя… Все это просто светилось по контрасту с ее темной, бархатной кожей, создавая бурную, шокирующую гармонию дремучей древности с утонченной одухотворенностью ее лица. А косметики не употребляла. Однажды вся семья, кроме Магги и её младшей сестренки Элли, куда-то уехала. Когда я зашел за ней, она еще не была готова. Вышла ко мне в кухонном передничке и попросила подождать. Я уселся на крылечке и стал с удовольствием вслушиваться в мелодию непонятной речи. Элька явно качала права, а Магги ее урезонивала – то ласково, то строго, а то и грозно рявкая. Напротив открытого входа, через коридорчик, располагалась комната с письменным столом, сплошь заваленным книгами. Вышла Магги, взяла меня за локоть и быстро потащила прочь от дома.

- Не хочет тебя отпускать? – спросил я.
- Да нет, это наши женские дела.

Я оглянулся. В окошке виднелась Элькина рожица: она показывала язык вслед уходящей сестре. Увидев, что ее застукали, ойкнула и исчезла, возмущенно крикнув уже из глубины квартиры: «Абоджисе брони!» Магги повернулась ко мне и сказала:

- Посмотри. Нравится? На губах ее была помада непривычного оттенка, прекрасно сочетавшаяся со всем ее обликом, включая украшения.
- Еще как! Класс! Она тут же достала бумажную салфетку и начисто стерла помаду.
- Ты что? Зачем?
- Да я же тебя всего вымажу, - был ответ. Позже я спросил, чей это стол я видел, не отца ли. Она ответила:
- Мой.
- Ничего себе! Это так ты проводишь каникулы?
- Но тебе же нравится, что я такая умная. А каникулы я провожу просто прекрасно.

И она коротко стиснула мою руку, уколов ноготками. У Магги никогда не было плохого настроения, по крайней мере, я этого никогда не видел. Она просто светилась доброжелательностью, энергией и веселостью. Все это сразу же передавалось окружающим – уже из-за самого ее присутствия. Если я приходил к ней, не успев отлежаться после особенно тяжелого дня, то через минуту от усталости не оставалось и следа. Ее все знали. С ней все здоровались. Иногда я спрашивал: «Кто это (с тобой поздоровался?)». «Понятия не имею», - отвечала она. Один только раз увидел я Магги разгневанной. В тот вечер она не вышла ко мне. Такое бывало: она иногда уезжала куда-то с отцом. Когда стемнело, ноги сами понесли меня к дому Планджа. Там горел свет во всех окнах. Перед домом никого не было, и я из любопытства подошел ближе. Изнутри доносился разговор на повышенных тонах. Говорили Магги и Барт. Я ушел и больше не подходил. На следующий вечер встретились как обычно. Я спросил, что у нее случилось вчера. Она помрачнела и ответила:

- С папой говорила. Офори накапал ему про нас с тобой. Скотина!
- Офори? – удивился я, - а какое ему дело?
- Ему до всего дело есть.
- А что он сказал?
- Что ты ненавидишь африканцев, и я не должна с тобой встречаться. Fool (дурак)! – фыркнула она, как разъяренная кошка.
- Ну и что теперь?
- Что теперь? Гуляем!

Догадываясь о необычайных способностях Магги, я подумал, что теперь Офори не поздоровится. Однако он продолжал жить и пакостничать. Если Магги и была колдуньей, то явно не «черной». Правда, нас с Магги он оставил в покое. Однажды во время обычной вечерней прогулки мы оказались у Центра. Был будний день, и народу там было мало. Вдруг Магги забежала вперед и, повернувшись ко мне, преградила дорогу. Так она обычно делала, когда хотела, чтобы я ее поцеловал, но на этот раз она сказала:

- Потанцуем?
- Прямо здесь?
- Можно и войти.

АрмстронгВошли в полутемное помещение и с удовольствием станцевали несколько танцев, как тогда, в наш первый вечер. Потом сели за столик в отдаленном от бара, плохо освещенном конце зала, развалились и стали просто слушать музыку. Хайлайфы прекратились, и зазвучал диск с негритянскими спиричуэлс, где первым номером шел «Go down, Moses» в исполнении Луи Армстронга. «О! Мое любимое», - сказала Магги. «И мое», - сказал я. Выяснилось, что мы оба любим спиричуэлс, блюзы и Армстронга. Такие пластинки в баре были, но бармен, как человек Томсона, считал своим долгом ненавидеть меня, и долг этот исполнял исправно.

У него было брюзгливое лицо, похожее в профиль на верблюда. Впрочем, анфас – тоже. Когда бы я ни приходил к нему с просьбой поставить ту или иную вещь, он угрюмо отвечал, что сейчас это невозможно, так как он очень занят, и начинал перетирать стаканы, переставлять бутылки или что-нибудь пересчитывать.

БутылкиОн всегда был недоволен тем, что я заказывал. Если заказывал кока-колу или какую-нибудь другую «соду», он изображал презрение к тому, что я пью такие девичьи напитки, если пиво, то почему так мало, если бренди, то почему не коньяк «Камю» или «скотч». Магги попросила, чтобы я заказал пластинку с блюзами. Я рассказал ей о наших с барменом теплых отношениях и выразил сомнение, что ради меня он поставит хотя бы локти на прилавок.

- Иди, попробуй. Если заупрямится, попробуем уговорить вместе.

Я пошел. Бармен выслушал меня с кислой рожей, опустив глаза и губы. Разумеется, он никак не мог поставить нужную пластинку сейчас. Я уточнил, что это просьба леди. Он всмотрелся в полумрак, узнал Магги и сразу же сделал все, что надо. Потом мы подходили вдвоем с ней и расспрашивали его об имевшихся в наличии пластинках. Он получал вопросы в основном от меня, а отвечал в сторону Магги, предоставляя мне возможность созерцать его мерзкий профиль. Впрочем, анфас он был так же хорош. С тех пор мы посещали Центр часто, примерно через день. На террасе за столиками обычно сидели наши. При виде нас с Магги они сразу же приносили недостающие стулья и звали к себе. Мужчины становились энергичными и решительными, говорили значительные вещи и требовали, чтобы я тут же вводил ее в курс разговора. Особенно галантными были армяне. Все привыкли к тому, что мы сидим недолго, танцуем пару танцев и снова растворяемся в ночи.

Однажды Безносов, щуплый и прикольный мужичок по прозвищу Куб (т.е. Которого Укусил Бегемот) пригласил ее на танец, предложив мне посидеть. Я стал сидеть, а они ушли танцевать хайлайф. Обычно его танцуют следующим образом: шаг вперед правой, ставишь левую рядом с правой и тут же делаешь ею шаг вперед, потом снова шаг правой, ставишь ее рядом с левой и тут же ею - вперед и так далее. Этот расслабляющий танец мгновенно осваивали все европейцы, привыкшие к строгим правилам парных контактных танцев, которые тогда безраздельно господствовали в Европе и Америке. Хайлайф давал свободу импровизации, возможность партнерам полюбоваться друг другом с близкого расстояния.

Те же, кому нужен был контакт, танцевали его как медленный фокстрот. Можно было весь танец протоптаться на месте, ступая не вперед, а то вправо, то влево, чуть раскачивая при этом тело. Но существовало неписаное правило - что-то вроде танцевального кодекса чести – по которому, если один сделал какое-то отличающееся от простого топтания движение, то другой должен был его повторить, естественно, с запозданием примерно на полсекунды и зеркально: ты двинул правой рукой, я – левой, ты перекрутился по часовой, я – против и так далее. Это, а особенно некоторое запоздание имитации, создавало приятное впечатление какой-то текучести, плавности. Но этим правилом нередко пользовались женщины, которые из хулиганских побуждений ставили своих партнеров перед выбором: либо танцуй до чертиков, либо проси пощады.

Все дело в том, что любое движение женщина делала по-женски, то есть плавно, расслабленно, лениво, а мужчина должен был выдавать энергичный, резкий, мужественный вариант и потому выматывался быстрее. И вот Куб и Магги вошли в толпу и начали танцевать. Что потом произошло, догадаться нетрудно. Сначала они нормально топтались друг против друга, и Магги согревала его очаровательной улыбкой. Затем она для разминки заставила его немного покружиться туда-сюда и вдруг… удвоила скорость! Негры очень ценят танцевальные зрелища и обычно расступаются, давая место неординарным танцорам. Секунд через десять образовался круг, в центре которого Магги не то что раскачивалась и кружилась, а скорее вибрировала как поющая струна, а Безносов стоял, опустив руки, подняв брови, и лишь изредка дрыгал ногами. Толпа сначала ритмично хлопала в ладоши, но затем ритм сбился, так как все начали хохотать. Наконец Куб ухватил Магги за руку и, улыбаясь и раскланиваясь во все стороны, повел ее обратно к столику.

- Ты и со мной проделаешь такой финт? – спросил я ее позже.
- Если заслужишь!

ДжинНо вообще мы танцевали с ней контактно: ее щека на моем плече. Пусть бы только попробовала похулиганить! Ничего бы не вышло. Однажды Магги уехала с отцом на несколько дней, и мне пришлось изменить уже ставший привычным вечерний распорядок. В субботу вечером ко мне пришли Генка и Скиба с бутылкой джина. Мы с нею быстро расправились, и я достал еще одну. Но куда двум бутылкам джина против трех русских мужиков? Решили, что нам не хватает только немного семейного уюта и пошли к Котиковым, заглянув по дороге в магазин (он почему-то был еще открыт). Когда вышли, я увидел, что к дому Планджей подъехал знакомый черный «Пежо», и из него выходит все семейство. Магги несколько раз по-волейбольному подпрыгнула, махая мне рукой – наверное, засиделась в дальней поездке или уж очень хорошее настроение у нее было. Генка и Скиба улыбнулись и тактично отвели глаза. Я прикинул, что она устала, а у нас вечер уже покатился по другой дорожке, и мы двинулись к Котиковым.

Меня распирала радость, я нес какую-то восторженную ахинею. Ребята меня по мере сил поддерживали, но временами вслух выражали удивление, мол, давно меня таким не видели. У Котиковых мы далеко продолжили начатое дело. Вышли примерно в полночь. Я все еще не мог остановиться, все еще бурно радовался без видимых причин. Наконец, разошлись. Я сделал вид, что иду домой, а сам прокрался к дому Планджей.

В холле горел свет. Я заглянул в окно. Сантиметрах в тридцати от меня в кресле сидел Барт и читал газету. Напротив него сидела и вязала пожилая домработница. По моим расчетам, девчонки (а к этому времени в Буи приехала еще и старшая дочь Барта Вероника) должны были спать в малой спальне, рядом с холлом. Ее окно было метрах в двух правее. Я тихо прокрался туда и в отраженном свете, который проникал из холла в коридорчик, увидел три спящие фигуры. Лиц не было видно. Судя по росту, Магги могла быть на ближней к окну кровати справа. Я позвал так тихо, что сам не слышал: «Магги!» Но она услышала, сбросила простыню, как тень скользнула к окну и всем телом прильнула к москитной сетке. На нас обоих нашло какое-то помешательство. Прижавшись друг к другу через сетку, мы, как сумасшедшие, что-то шептали, целовались, а рядом спали ее сестры, а в двух метрах сидел отец…

Вдруг я услышал шелест газеты, и свет в холле погас. Барт шел к себе мимо спальни дочерей. Надо было смываться. Я присел под окном и услышал удивленный голос Барта: наверное, он увидел дочку в странной позе у окна и вошел выяснить, в чем дело. Я нырнул в ближайшие кусты, потом в канаву и отступил организованно и без потерь. Хотел еще вернуться. В конце концов, Барт меня не видел, а какое обвинение он мог предъявить Магги? Ну, стояла ночью у окна и любовалась звездами. А то, что была не вполне формально одета (если вообще была одета), так это Африка! Я сел на крыльцо к Васильевым (у них уже не было света) и решил подождать минут двадцать. Но тут, к моему величайшему огорчению, все многочисленные стаканы, опорожненные за вечер, разом дали о себе знать. Я еле сидел.

ОчкиНаконец, поднял себя за шиворот и повёл – конечно, не к Магги, а домой, и при том отнюдь не по прямой, хотя абсолютно ясно сознавал, что прямая – кратчайшее расстояние между двумя точками. Наутро встал с трещащей головой, без очков и в отличном настроении. Разбудил Генку и повел его искать мои очки. Он покорно лазил по кустам и канавам, которые я ему указывал, и только временами побуркивал с изумлением: «Ну, донжуан растакой, шастает тут по ночам!»… А меня разбирал смех. Когда мы уже отчаялись найти очки, о моих поисках узнали буровики и, переглянувшись, заржали.

Оказалось, что ночью по пути домой я зачем-то завалился к ним, уселся за стол в пустой комнате, пел песни на разных языках и отказывался идти домой, а когда все-таки ушел, забыл очки. В течение первого года в письмах ко мне мама неоднократно толсто намекала, что не возражала бы, если бы я привез чёрненькую жену. Я думал, что это у нее такой юмор, и на намеки никак не реагировал. Прежде всего потому, что совершенно не мыслил себя женатым, и еще, что если уж жениться, то только на Рите из Москвы. После бесславного увядания нашего романа у меня не прибавилось желания жениться. Скорее, наоборот: осознав, как близко я подошел к «роковой черте», я был где-то в душе даже рад, что все так, то есть никак, кончилось. Я загнал размышления о женитьбе в дальние полутемные уголки сознания и ничем их не подкармливал. И вот появилась Магги. Умница, обворожительная и ласковая, любящая… И снова зашевелились мысли о женитьбе – не конкретно о женитьбе на Магги, а абстрактно: что такое вообще быть женатым, постоянно иметь рядом женщину, из года в год – одну.

Если эта одна – Магги, то вроде бы это должно означать непрерывную радость, надежность, покой… для меня. А как для нее? Меня беспокоила одна мысль: почему Магги выбрала меня? Нет ни малейшего сомнения, что она могла бы «снять» абсолютно любого – черного, белого, клетчатого… Наше сближение было быстрым и всеобъемлющим, наш интерес к личностям друг друга – глубоким и искренним, но это ли нужно двадцатилетней красавице? Ее старшая сестра Вероника влюбилась в армянина Айка, так это же настоящий голливудский киноартист!

Иногда мне казалось, что мы держимся вместе именно из-за скорости сближения, что мы столкнули и перепутали наши души, и в возникшем вихре, или взрыве, или хаосе Магги просто на время потеряла ориентировку. Я уже привык, что она часто отвечает на вопросы, которые я еще не произнес вслух. Почти всегда эти вопросы были связаны с интенсивными эмоциональными всплесками. Я не знал, насколько эмоционально насыщенными были вопросы типа «Почему мы вместе?», но на всякий случай не позволял себе думать о таких вещах в ее присутствии. А то еще воспримет подобный вопрос и подумает: «А в самом деле, чего это я?» Прятать такие мысли от Магги было очень легко из-за полнейшего душевного комфорта, в который я погружался в ее присутствии. Такие мысли были бы просто неуместными. А вот днем на работе, особенно если приходилось куда-нибудь ехать, и было время вздремнуть в дороге, ко мне приходили видения на грани сна и бодрствования. Часть из них была просто тревожными обрывками каких-то сюжетов с участием Магги. Очнувшись, я бы не смог сказать, в чем было дело, но оставалось смутное беспокойство за нее, и я с особенным нетерпением ждал вечерней встречи, чтобы удостовериться, что с ней все в порядке. Но были и сюжеты, которые я запомнил потому, что они возвращались многократно.

В СевастополеВ одном из них Магги обнимала мою маму на пороге нашей квартирки на проспекте Елизарова. Вероятно, это была их первая встреча. Мама, естественно, плакала, а Магги сцеловывала ее слезы и что-то ласково говорила на не понятном мне языке. К моему удивлению, мама все понимала и что-то отвечала по-русски… На меня они внимания не обращали. В еще одном сюжете Магги выходит на берег Невы в не особенно красивом месте, где-то у проспекта Обуховской Обороны. Стекла домов на противоположном берегу пылают в лучах предзакатного солнца. Синева неба, темная синь реки.

Магги смотрит на все это широко раскрытыми глазищами и, защищаясь от холодного ветра, придерживает у горла мою черную куртку, в которую она одета. И еще один сюжет: мы идем вечером по набережной Корнилова в Севастополе. Вовчик Рыжий, Боб и Кол – все со своими девушками или женами, а я – с Магги. Она, в белом облегающем платье, почти повисла у меня на руке и обменивается репликами с Колом. Кол жутко умничает и острит, аж уши топорщатся от напряжения – хочет произвести впечатление на Магги, а она отвечает короткими фразами, от которых Вовчик беззвучно хохочет, а Боб бумкает басом и подначивает Кола. По воде бухты прыгают разноцветные огоньки. И мы все молоды, красивы, и всё у нас еще впереди. Избавиться от всей этой мешанины в голове я мог только рядом с Магги. Когда она преграждала мне дорогу и, слегка прижавшись, поднимала ко мне лицо, любые проблемы и сомнения мгновенно исчезали, и оставалась лишь эта незыблемая реальность: ее чуть приоткрытые губы и то ли лунные блики, то ли веселые чёртики в ее глазах.

Продолжение следует

Статья просмотрена: 3388
Рейтинг статьи: 6
Bookmark and Share
Страны: Гана
Валерий Максюта
Валерий Максюта, 20.05.2011 в 10:03
Источник изображений: Из открытых источников, ничьи права не нарушены
Специально для Всемирной Энциклопедии Путешествий
↓ Комментарии ( 6 )
 Федорченко
Как прекрасна и таинственна эта первая юношеская любовь, какой след оставляет она в душах взрослеющих людей, как сладко и щемяще вспоминается потом в продолжении жизни...И возможно справедливо, что этих чувств, как правило, не касаются бытовые проблемы. Помните у Симонова: "Все романы на свадьбах кончают недаром, Потому что не знают, что делать с героем потом."
 anti
Татьяна anti 20.05.2011 в 14:45 (ссылка)
Очень романтично!!!
 Богомолова
Судя по Вашим репликам и предыдущим рассказам, мне казалось, что Вас, Валерий, романтика не коснётся никогда. Как хорошо, что я ошиблась.
Ваш рассказ о Магги очень трогательный, романтичный и какой-то очень живой. Читая его, видимо, каждый вспомнит похожую романтическую историю из своей жизни.
Спасибо Вам за эти воспомининия, опубликованные на этих страницах.
 Максюта
Я не знаю, откуда у Вас появились такие представления обо мне, но, пожалуй, догадываюсь. Я не люблю нытиков и пессимистов, тупых чернушников, совковых инфантилов и самодовольную некомпетентность. Возможно, эта нелюбовь где-то прорывалась наружу, хотя я стараюсь этого избегать. Только к романтике всё это имеет лишь очень отдалённое отношение. В любом случае - спасибо, что Вы ошиблись.
 Печенегов
"Хайлайфы прекратились, и зазвучал диск с негритянскими спиричуэлс, где первым номером шел «Go down, Moses» в исполнении Луи Армстронга. «О! Мое любимое», - сказала Магги. «И мое», - сказал я. Выяснилось, что мы оба любим спиричуэлс, блюзы и Армстронга." И моё! Наверное, потому что в юности семь лет играл на трубе в духовом оркестре и джаз-банде, обожал Луи Армстронга, восторгался талантом Глена Миллера.
Как всё замечательно описано! И романические светлые чувства, и нескрываемая грусть воспоминаний, и искренность, непринужденность повествования, и незлая ирония, легкий сарказм по отношению к окружающим Магги людям и обстоятельствам..... Образ Магги прописан с пониманием женской натуры. Тепло, трогательно и романтично.
Спасибо, Валерий, за интересную новеллу!
 Печенегов
Я приношу извинения у Валерия и комментаторов за глюки с моём компьютере. Работаю от МТС-модема, Связь плохая, скорость медленная. После нескольких попыток комментарий загрузился, но почему-то стал впереди паровоза!? Чудеса какие-то!
Комментирование доступно только зарегистрированным пользователям энциклопедии
Авторизуйтесь на главной странице если у Вас уже есть аккаунт
Зарегистрируйтесь, если у Вас ещё нет аккаунта на портале Всемирной Энциклопедии Путешествий
тел +7 (925) 518-81-95
Сайт является средством массовой информации.
Номер свидетельства: Эл № ФС77-55152.
Дата регистрации: 26.08.2013.
7+
Написать письмо