54. Эпизоды из жизни экспедиции
Читать весь цикл статей: Вначале была Африка
Аннотация серии статей

Автор этой книги - один из молодых переводчиков «первой волны» - начала 1960-х годов. Этих людей не манила валюта и длинные рубли. Они понятия не имели о «сертификатах», «бонах», «чеках Внешпосылторга»… Им устраивали сцены встревоженные родители, прекрасно помнившие сталинские времена, терзали партийные «выездные комиссии». Но страна потихоньку избавлялась от клаустрофобии, и они просто хотели увидеть мир. Из скромных квартир, общаг и убогих коммуналок разлетелись по свету мальчишки и девчонки, которым едва перевалило за 20. Они попали туда, где на зубах скрипел песок, где воздух обжигал, как горячий пар, где неведомые болезни трясли и ломали даже здоровенных мужиков, где сильны были предубеждения, лицемерие и глупость… Они просто хотели увидеть мир. Мир оказался таким, и они приняли его без нытья и условий. Их хладнокровие гасило истерики, их улыбки примиряли противников, их уловки и хитрости помогали находить выход из безнадёжных тупиков. Странная профессия – переводчик. У каждого переводчика есть Родина, интересы которой он помогает отстаивать, где его помнят и ждут. Но нет у него чужого неба. Его небо – это небо планеты Земля, и работает он для того, чтобы так было для всех. Итак, Валерий Максюта отправляется домой. В Африку.

Бабуины вмешиваются в работу геологов. Крокодилы напоминают, кто хозяин на Чёрной Вольте. Неудачная фотосессия. Офори показывает, на что способен инженер, получивший американское, английское и швейцарское образование. Окончательно выясняю отношения с Томсоном.

В отдалённых протокахШел к концу 1963 год. Начинался сезон харматтана. Вода в реке быстро шла на убыль. Однажды случилось неожиданное. Через реку шла «казанка» с рабочими. За нею плыла собака одного из них. Вдруг на середине реки она с коротким визгом и всплеском исчезла. Крокодил. Сомнений быть не могло. Эта новость всех сильно смутила и встревожила. Мы работали на реке уже больше года и ни разу не видели крокодилов в районе створа. Очень редко встречали их в отдаленных протоках выше по течению. Без опасений купались в реке рядом с понтонами.

Слава Скиба рассказывал, что за год до начала экспедиции их группа ознакомления посетила Банду и проинформировала вождя о намечавшихся работах. Вождь крепко призадумался: в ущелье жил крокодил – хозяин Черной Вольты, а у бронгов – свое, особое отношение к крокодилам. Бывшие в составе группы правительственные чиновники сумели убедить вождя в том, что и строительство, и сама электростанция будут для бронгов великим благом, и если крокодилы им симпатизируют, то не должны будут чинить препятствий. Вождь мобилизовал несколько мамми-лорри и отправился к ущелью по еще не до конца проложенной дороге во главе представительной делегации.

Крокодилов просим не беспокоитьсяПоследние полкилометра пришлось пройти пешком по тропе. Завывали дудки, гремели тамтамы, приплясывали женщины с калабашами на головах. Вождь шел, наряженный в парадное кенте. За ним – члены ознакомительной группы в свежих рубашках и при галстуках. Над речным обрывом остановились, и вождь начал речь. Временами она прерывалась пением женщин, воем дудок и пальбой из ружей. Долгое время ничего не происходило, но когда женщины начали горстями бросать из калабашей в воду кукурузу, вымоченную в акпетеши, хозяин, наконец, проникся.

Как могучая медлительная торпеда, выскользнул он из-под обрыва в воду и, не торопясь, постепенно погружаясь, ушел по перпендикуляру от берега. Толпа ликовала. Никто из наших не знал, на каких условиях хозяин покинул ущелье, что обещал ему вождь, но мы были уверены, что ганцы не дали бы нам возможности невольно оскорбить хозяина. И вот, ничего не изменилось, а крокодилы, похоже, вернулись. К концу рабочего дня, в самую жару, я околачивался на берегу, поджидая машину в лагерь. Ко мне подошел Толя Котиков, геолог, только что вышедший из зарослей на склонах холмов. Я рассказал ему о нападении крокодила, а он мне о том, как стая бабуинов сорвала ему сегодня рабочий день.

БабуиныОн должен был пройти по крутой заросшей расселине, которая шла почти от самого створа вверх в сторону гребня холма, и собрать образцы для какого-то уточнения. В этой щели геологи уже бывали не раз. Но на полпути ему преградила дорогу стая бабуинов. (Бабуины – так называли мы этих обезьян, хотя и не были уверены в правильности названия. Крупные, ходили почти исключительно по земле – для деревьев саванны они были слишком тяжелыми, морда – средняя между медвежьей и собачьей, грива - как у льва, мощные клыки, голос – хриплый громкий лай).

Вожак сразу вышел вперед и стал между стаей и Толей. Стая продолжала невозмутимо лакомиться какими-то ягодами с кустов. Вожак тоже. Толя сделал шаг вперед. Потом еще один. Их разделяло метров тридцать. Еще шаг. Вожак досадливо прекратил поедание ягод. Еще шаг. Вожак повернулся к Толе, встал на ноги, руки – в стороны вверх, и зарычал. Толя застыл. Обезьян тоже. Постоял, постоял, снова опустился на четвереньки и продолжил сбор ягод.

ВожакВремя шло, солнце палило, дело не двигалось. Обойти стаю по крутым сыпучим склонам было бы очень трудно, да и то место, где она расположилась, представляло геологический интерес. Толя уселся в тени какого-то куста и стал ждать, когда обезьяны насытятся. Но сквозь них еда буквально проскакивала. Правда, он заметил, что стая очень, очень медленно, но все-таки движется вверх по расселине, по мере того, как поедаются ягоды. Наконец, ему удалось подняться до интересовавшего его места. Он достал молоток и попытался отколоть кусок породы. Но звуки ударов возмутили вожака.

Он начал лаять и громко стучать ладонями об землю. Временами он имитировал нападение: кидался вперед, но потом резко останавливался и медленно отступал. Толя понял, что в этот день работы не будет и спустился к створу. Мы сидели на ящике и молча смотрели на реку. Вдруг прямо перед нами на середине реки медленно всплыл крокодил. Была видна только его морда. Остальную часть тела выдавали завихрения воды на поверхности. Нам показалось, что морда была значительно длинней метра. Он никуда не плыл, а просто стоял на месте в центре довольно большой суеты и активности и наблюдал. На берегу начали собираться люди. У Толи был фотоаппарат.

- Сфотографируем?
- Давай!

Мы сели в лодку: я на весла, а он устроился на носу, и поплыли к крокодилу. Но как только Толя привстал с аппаратом, крокодил нырнул. Не головой вперед, а скорее задом: он приподнял на долю секунды морду и ушел под воду так, что последним исчез кончик носа. Снимок не мог получиться интересным. Но через пару минут зверюга снова всплыла неподалеку, как бы предлагая продолжить игру. Мы приняли предложение. Крокодил начал водить нас кругами и зигзагами, вынуждая все время находиться в его кильватерной струе. Под таким углом фотографировать было почти бесполезно. Крокодил подпускал нас не ближе чем на 8-10 метров к кончику хвоста, после чего спокойно нырял, заставляя нас зря тратить пленку. Каждый раз я пытался обогнать его и дать возможность заснять с параллельного курса, но крокодил небрежно менял направление, и мы неизменно оказывались у него за хвостом.

Наконец ему наскучило водить нас за нос, и он направился к островку выше створа. Я снова пытался его обогнать, но он просто прибавлял скорость. Крокодил шел прямиком к обрывистому берегу, а подойдя к нему, опять погрузился. Мы в запале погони подлетели и стали прямо там, где он ушел под воду, метрах в двух от берега. Теперь-то он от нас не уйдет: просто некуда!

Всплыл!Мы ждали, но крокодил, вопреки выработавшимся правилам игры, не появлялся. Солнце немилосердно палило, а мы были вынуждены, сидеть без движения. Не было ни ветерка. Мы обливались потом, слепли от отражения света от поверхности реки. Со дна поднимались вонючие пузыри болотного газа. Так прошло с четверть часа. Скорей всего, зверюга ускользнула: не могло существо, дышащее воздухом, так долго сидеть под водой. Нам уже и самим не хватало воздуха в этом пекле. Решили уходить. Я сдал назад, развернул лодку и налег на весла, с наслаждением ощущая движение воздуха на потной коже.

Мы отошли от места нашего ожидания метров на пятнадцать, когда хлябь бурно разверзлась, и прямо на том месте, где мы только что выжидали, появилась колоссальная туша крокодила - от носа до хвоста, вся в шипах и острых углах. Мы, конечно, не успели его заснять. Крокодил пробыл на поверхности секунды две и снова ушёл вертикально вниз.

Трое в лодке, считая ВанькуМы оба были потрясены. В самом толстом месте крокодил был, наверное, почти в два обхвата. Ни один из нас не выразил желания продолжить погоню. Мы молча направились к берегу. Там нам сказали, что, когда мы следовали за крокодилом в кильватере, было видно, что он превышал длину лодки раза в полтора, то есть был метров семь с лишним в длину. А спустя полчаса мы наблюдали с берега довольно фантастическое зрелище. Вниз по течению мимо нас медленно, чуть быстрее, чем вода в реке, проплыли четыре огромных крокодила. Наверняка один из них был «нашим».

Они шли правильным ромбом, и первым плыл зверь красно-коричневого цвета. «Хозяин! Хозяин реки!» - послышались возгласы. Но один негр авторитетно сказал:

- Это людоед!
- В каком смысле? – спросил я. – Питается только людьми?
- Только, - убежденно подтвердил он.

Под впечатлением от этого парада мне не хотелось спорить. Но где было набрать столько людей, чтобы прокормить такое чудовище? После этой инспекции и демонстрации силы до конца работ экспедиции в районе створа не было замечено ни одного крокодила.

Взрыв

В программе работ нашей экспедиции значился взрыв, целью которого было создать большой, несколько десятков метров в высоту, скол одной скалы, который обнажил бы породы, слои, фактуру и прочее для демонстрационных и учебных целей. Никакого практического значения для изыскательских работ он не имел: все необходимые сведения были добыты другими способами непосредственно в тех местах, о которых эти сведения были нужны. Но Офори с самого начала проявлял к этому пункту повышенный интерес, временами заводил о нем разговор, выдвигал аргументы в подтверждение его важности. Это было так неважно, что с ним никто не спорил. В это же время в Гане «в целом» было довольно неспокойно. Зашевелилась антипрезидентская оппозиция, организовавшая несколько взрывов.

Ловят террористовОдним из зарядов оппозиционеры пытались уничтожить статую президента Нкрумы перед зданием парламента в Аккре. Но взрыв только повредил фигуру. Ее одели в кенте, а повреждения, не покрытые кенте, перебинтовали, как боевые ранения. Обыскивались машины. К русским, правда, относились хорошо: вежливо, не обыскивали. Похоже, наибольшая опасность государству исходила от симпатичных молоденьких негритянок. Их обыскивали и ощупывали с величайшей тщательностью, но они не возражали, понимая государственную важность этих мероприятий.

Статуя Нкрумы до взрываСтатуя Нкрумы после взрыва

Однажды Офори заявил Сидорову и Ассельроде, что в стране издан президентский декрет, в силу которого иностранцы не должны иметь доступа к оружию и взрывчатым веществам. Поэтому он вынужден освободить нас от обязанности организовать взрыв, и мы не будем обвинены в невыполнении контракта. Организацию взрыва он полностью берет на себя: у него есть для этого достаточная квалификация. Сидоров и Виталий Карлович сказали:

- Пусть займется каким-нибудь делом.
- Баба с возу – кобыле легче. Нам будет меньше работы.

И забыли об этом. Я из любопытства спросил начальника полиции, действительно ли есть такой декрет и рассказал о демарше Офори.

- Постановление есть, но оно касается только частных лиц. Просто мистер Офори… - он украдкой огляделся и развел руками.

СкалаВсе было ясно. А Офори энергично взялся за работу, не ставя нас в известность ни об одном шаге. Под покровом ночи в лагерь было доставлено много взрывчатки. Появились трое солдат, которые поочередно несли караул у специально построенной землянки. Офори расцвел, стал более деловым, перестал придираться к ерунде, даже стал меньше пить. Скала, которую должны были взорвать, являлась концом отрога, перпендикулярного к основному хребту холмов. Она располагалась в километре от створа и метрах в ста пятидесяти от дороги со створа в лагерь и напоминала по виду скальные мысы в долине реки Качи в Крыму. Секретная деятельность по организации взрыва кипела у всех на виду. И вот однажды грузовики, отвозившие людей в лагерь со створа после работы, были остановлены на подъезде к траверзу этой скалы. В нескольких сотнях метров дальше по дороге виднелось большое скопление легковых машин и красиво одетой публики. Они подъехали к месту действия со стороны лагеря.

Наверное, их пригласил Офори на феерическое зрелище триумфа своей технической мысли, и, безусловно, желая продемонстрировать своё американское, английское и швейцарское образование.

Грифы на деревеНа вершине скалы у обрыва стояло большое старое дерево, сохранившее только самые крупные сучья. Его облюбовали грифы, и оттуда открывался великолепный вид на окрестности. Вот и сейчас на сучьях их сидело десятка два. Метрах в двадцати от дерева копошилось несколько человек, хорошо видимых на фоне светлого неба. Там был пробурен шпур для взрывчатки. Он представлял собой глубокую скважину от вершины до подножья скалы. Я подумал, что, скорей всего, взрыв сметет и это древнее дерево, будто срисованное с картины сюрреалиста. Там, где были остановлены наши грузовики, хозяйничал Офори.

Он был в каске. Вокруг него носился, как пацан, Асси, тоже в каске, доводя до зевак приказы Офори. Чуть поодаль, опершись локтями на открытую дверь машины, стоял с равнодушным лицом Барт Пландж, главный инженер, которому, похоже, не нашлось места на этом технологическом пиршестве. Офори был крайне собран и решителен. Он сидел на раскладной табуреточке перед столиком, на котором помещались рация и машинка для производства взрывов, похожая на старинный телефон. Офори по рации разговаривал с теми, кто находился на скале. Все изнывали от нетерпения.

Подготовка к взрывуНаконец наверху все было готово, и Офори приказал людям спускаться. Минут через двадцать они были внизу. Тут же между нашей и противоположной группой машин был пущен полицейский джип, оборудованный громкоговорителями. Оттуда на нескольких языках предупреждали об опасности находиться в зоне взрывных работ (а вдруг кто-нибудь уснул в кустах или заблудился). Я не уставал восхищаться режиссерским талантом Офори, тем, как он нагнетал интерес к предстоящему действу. Наконец решительный момент настал. Офори начал обратный отсчет: девять… семь… шесть… ноль! Всё замерло... Скважина тихо пукнула. Над вершиной скалы поднялся легкий желтоватый дымок. Несколько ближних к шпуру грифов повернули головы, а потом снова приняли прежние позы. Спектакль был окончен. Офори с минуту смотрел неверящими глазами на вершину скалы, потом, глядя себе под ноги, пошел, ускоряя шаг, к машине, не сказав никому ни слова.

Он рванул с места, на несколько секунд остановился у противоположного скопления машин и исчез вдали. В Буи он приехал дня через четыре, весь опухший от пьянства. Больше о взрыве он никогда не вспоминал. По крайней мере, вслух.

Снова Томсон

Танцы в бареВо время работы на ЛЭП я уже потерял точное представление, где мой дом. Часто приходилось переезжать из города в город. Нередко приходилось жить и в Буи, и тогда я обычно питался у Томсона. Не таскать же за собою повсюду электроплитку и кухонную посуду! Но и в Буи я давал ему понять, что вовсе от него не завишу и, когда было возможно, питался то у Котиковых, то у Федорова с тетей Фросей, а то и дома бутербродами с пивом или вином. С Томсоном я прохладно здоровался кивком. А он продолжал издали следить за мной своим осьминожьим взглядом. Но к этому я уже привык.

Однажды в баре были танцы, и я пошел туда размяться. Как обычно, площадка перед стойкой была ярко освещена, а вокруг в полутьме стояли кресла и столики, где сидело ганское начальство. Я танцевал с какой-то негритяночкой, как вдруг услышал зычный, перекрывающий музыку голос: «Макзута!!»

Все повернули головы в сторону голоса. Бармен с верблюжьим лицом выключил проигрыватель, и танцы остановились. Из полутьмы величественно выступил Томсон, одетый в дорогое кенте. В лагере все знали о наших отношениях, и танцплощадка быстро опустела. Шмыгнула куда-то в сторону и моя партнерша. Томсон сделал вперед несколько шагов, тяжелых, как у каменного гостя, и остановился в метре передо мной.

Пока он выдерживал эффектную паузу, у меня, как у утопающего, пронеслась в голове лавина мыслей, но не автобиографического характера. Я прикинул, что, если ему удастся хорошенько мне врезать, то я, вероятно, прошибу спиной дощатую стену. Особенно неприемлемым мне показалось то, что мне предстояло еще лететь метра два до земли. Если я ударю первым, шансы избежать полета у меня были, но для этого надо было бить не кулаком, – такой удар он, несомненно, отобьет - а ногой в пах или солнечное сплетение. Но тогда последствия для меня растянутся на многие годы, не говоря уже о том, что даже присутствующие осудят меня за предательский, неджентльменский прием. Оставался один слабый шанс – увернуться, хотя я помнил молниеносные удары, которыми Томсон осыпал когда-то грушу, предварительно высказав какие-то соображения на мой счет. В мою пользу говорило и то, что кенте – не лучшая одежда для драки. И хотя повисла полная тишина, Томсон снова проревел тем же голосом:

- Макзута! Ты – сильный мужчина. Я – Томсон – сильный мужчина. Мы должны быть вместе, вот так, - он поднял руки выше головы и с громким хлопком стиснул их. Постояв так несколько секунд, он продолжил: Давай пожмем друг другу руки и забудем прошлое!

Вражде конец!Мы пожали друг другу руки. У него была холёная, но крепкая и мясистая ладонь. Мы не улыбнулись друг другу, чувствуя торжественность момента. Он величественно развернулся и ушел в темноту. Снова заиграла музыка. Откуда-то выскочила моя улыбающаяся партнерша, и мы дотанцевали хайлайф. Ноги у меня были немного ватными. Ребята молча, с недоверчивыми улыбками, заглядывали мне в лицо. Один Скиба озадаченно протянул: «Да-а-а… Неожиданно». С тех пор мое поведение совершенно не изменилось. Я посещал столовку только тогда, когда хотел. Но здоровались мы с Томсоном теперь за руку и даже сдержанно улыбались другу.

Продолжение следует

Статья просмотрена: 4023
Рейтинг статьи: 7
Bookmark and Share
Страны: Гана
Валерий Максюта
Валерий Максюта, 7.01.2012 в 10:08
Источник изображений: Из архива автора и открытых источников, ничьи права не нарушены
Специально для Всемирной Энциклопедии Путешествий
↓ Комментарии ( 7 )
 Богомолова
Читая эти заметки об историях, происходящих в далёкой Африканской стране, лишний раз убеждаюсь, что люди, живущие в разных концах планеты, имеющие разный цвет кожи и уровень образования, очень похожи между собой и в проявлениях амбиций (взрыв скалы) и в стремлении к прекращению вражды или напряжённости в отношениях (поступок Томсона) и во многом ещё.
Ещё раз спасибо, Валерий. Читаю Ваши ганские дневники как захватывающий роман.
 Максюта
Спасибо за отзыв, Тамара. Действительно, люди - они и в Африке - люди.
 Богомолова
Принято! Действительно дурацкий отзыв, но дневники правда нравятся!
 Максюта
Ну почему "дурацкий"??? Всё правильно!
Йети съел этот комментарий
 Туманова
Мне тоже нравится читать дневники Валерия Максюты. А люди - они и во всем Мире - люди. И каждый по-своему интересен...
 Печенегов
Каждый народ безумно интересен по-своему, это верно! Но и бабуины тоже народ горячий, с характером и неглупый. Приходилось в молодости прочесть очень интересную книженцию о их жизни в Африке.
Комментирование доступно только зарегистрированным пользователям энциклопедии
Авторизуйтесь на главной странице если у Вас уже есть аккаунт
Зарегистрируйтесь, если у Вас ещё нет аккаунта на портале Всемирной Энциклопедии Путешествий
тел +7 (925) 518-81-95
Сайт является средством массовой информации.
Номер свидетельства: Эл № ФС77-55152.
Дата регистрации: 26.08.2013.
7+
Написать письмо