12. Национальные особенности борьбы с тропическими опасностями
Читать весь цикл статей: Вначале была Африка
Аннотация серии статей

Автор этой книги - один из молодых переводчиков «первой волны» - начала 1960-х годов. Этих людей не манила валюта и длинные рубли. Они понятия не имели о «сертификатах», «бонах», «чеках Внешпосылторга»… Им устраивали сцены встревоженные родители, прекрасно помнившие сталинские времена, терзали партийные «выездные комиссии». Но страна потихоньку избавлялась от клаустрофобии, и они просто хотели увидеть мир. Из скромных квартир, общаг и убогих коммуналок разлетелись по свету мальчишки и девчонки, которым едва перевалило за 20. Они попали туда, где на зубах скрипел песок, где воздух обжигал, как горячий пар, где неведомые болезни трясли и ломали даже здоровенных мужиков, где сильны были предубеждения, лицемерие и глупость… Они просто хотели увидеть мир. Мир оказался таким, и они приняли его без нытья и условий. Их хладнокровие гасило истерики, их улыбки примиряли противников, их уловки и хитрости помогали находить выход из безнадёжных тупиков. Странная профессия – переводчик. У каждого переводчика есть Родина, интересы которой он помогает отстаивать, где его помнят и ждут. Но нет у него чужого неба. Его небо – это небо планеты Земля, и работает он для того, чтобы так было для всех. Итак, Валерий Максюта отправляется домой. В Африку.

И в нашей семье не без урода. «Реактивный психоз» — не что иное, как «сильный перепуг». Кодю, заколдованный и заговоренный начальник рубщиков, демонстрирует свою неуязвимость и предлагает приобщить к ней и меня. Главный геолог Виталий Карлович Ассельроде добровольно взваливает на себя заботу о моей бороде.

Лес у створаРебята серьезно, но спокойно отнеслись к существованию опасностей в работе. Тед сказал: в Сибири работать трудней, а здесь опасней, - и с ним все согласились. Видимо, у них выработался какой-то переводной коэффициент для сопоставления трудности с опасностью. Неприятным исключением оказался только некто Мокин, работавший механиком у Теда. Получив информацию о возможных опасностях, он стал ходить на работу в центр поселка в застегнутом до горла халате, плотных брюках, заправленных в резиновые сапоги (брезентовым не доверял) и… накомарнике, который снимал только в помещении. В лагере смотрели на это потеющее пугало, мягко говоря, с удивлением. Получилось так, что из всех работавших в буше больше всего контактов у него было со мной (циник Тед не мог заставить себя с ним общаться, так как использовал в разговоре одни ругательства). Мокин дотошно, пытливо вглядываясь в меня (не обманываю ли), расспрашивал, -

видел ли я сегодня на створе змей или цеце. Если нет, он требовал подробно описать место, где именно я не встретил цеце или змею. Похоже, он составлял реестр безопасных мест, куда собирался соглашаться ходить, а пока напрочь отказывался ремонтировать и обслуживать технику на створе и в буше. Тед долго терпел, а потом послал его подальше. Точнее, сначала к доктору Жоре. Жора специально съездил с ним в Аккру, и оттуда скоро пришла по радио просьба передать его вещи. И Мокина вернули в Россию с диагнозом «реактивный психоз», в просторечии «сильный перепуг». А у негров были свои способы борьбы с опасными ситуациями. Конечно, все они получили брезентовые сапоги и охотно их носили. Но была одна странно беспечная группа рубщиков во главе с Кодю — невысоким парнем лет тридцати с небольшим, с открытым смелым лицом.

КодюШрамы заговора от опасностей. Если заговориться не удалось - надеяться не на что (шутка)

Когда я однажды пошел с ними в буш, меня поразило то, что все они… разулись. Кодю шел с катласом впереди. После работы я спросил его, что это за странные фокусы. Он ответил, что привит особым образом и, более того — заговорен от большинства африканских опасностей. Сдернув рубашку, он показал многочисленные шрамики на груди, плечах, спине…

Скорпион так и не смог укусить заговоренного КодюНа ногах их тоже хватало. Все эти шрамики были следами своеобразных «прививок», вроде нашей прививки от оспы. Надрезы делались ножом, выкованным их ружейной стали — из отслуживших свой век винтовок, револьверов и т.п. Для каждой прививки подбирался особый букет трав и высушенных грибов, сжигался, а пепел со специальными заклинаниями втирался в разрезы. Они имели форму прямых и косых крестиков, палочек, тире, размещенных в различных последовательностях… Остальные рубщики находились под ментальной защитой заговоренного Кодю.

— Вот это — от укуса змеи, это — от нападения льва или леопарда, это — от скорпиона или паука, это — от удара ножом, это — от выстрела в упор…

Он рассказал еще, что во время беспорядков, сопровождавших обретение Ганой независимости, в него стреляли с расстояния в один ярд и не смогли попасть, а когда один раз все-таки попали в плечо, он тут же вырвал пулю, и рана затянулась. Если бы он не сказал мне этого, остальному я бы поверил больше. Однажды мы шли с ним вдвоем по тропке в саванне и увидели небольшого скорпиона. Кодю положил одну ладонь рядом с ним, а другой аккуратно загнал его не нее и выпрямился. Скорпион крутился на ладони, заглядывал через край, но спрыгнуть боялся: высоко. В то же время он хлестал своим хвостом через каждые несколько секунд, пытаясь поразить ладонь Кодю. Но каждый раз жалящий крюк останавливался в нескольких миллиметрах от ее поверхности, и удар превращался в мелкую дрожь.

— Вот, — показал Кодю на шрам на большой грудной мышце. — Это — от скорпиона. Давайте, я посажу скорпиона на вашу ладонь и возьму вас за руку. Он и вас не тронет.

В джунглях змею заметить практически невозможноЯ с благодарностью отказался. Так начиналась наша работа в Гане. В конце концов, все заняли свои места, занялись делами, приспособились и успокоились. И только Виталию Карловичу не давала покоя моя недоделанная борода. В те годы человечество еще не признало официально прелести сильной небритости (ныне: «гарлемский стиль»), и он требовал либо бороды, либо сбрить это позорище. Я отшучивался. А однажды исчез дней на десять и когда вернулся, Ассельроде нехотя признал, что это уже борода, и добровольно взял на себя заботу о ней на все оставшееся время.

Когда борода слишком разрасталась, а я об этом не догадывался, он устраивал некое действо, которое должно было служить для меня сигналом. Когда я отправлялся в офис, Ассельроде издали замечал меня через раскрытую дверь и говорил всем присутствующим «Вот идет Максюта» таким тоном, будто комментировал что-то неприличное, глядя в чужую замочную скважину. Все поворачивались ко входу и поджидали меня — кто с ехидной рожей, кто со смешочками — у кого что было.

— Сейчас он не пролезет в дверь, — продолжал Ассельроде.

И все изображали предвкушение зрелища или готовились помочь мне, если я застряну бородой в дверном проеме. В дверь я обычно пролезал, но воспринимал это как сигнал к наведению порядка в бороде. И был им за это благодарен.

Продолжение следует

Статья просмотрена: 2898
Рейтинг статьи: 2
Bookmark and Share
Страны: Гана
Валерий Максюта
Валерий Максюта, 15.08.2009 в 11:01
Источник изображений: Из открытых источников, ничьи права не нарушены
Специально для Всемирной Энциклопедии Путешествий
↓ Комментарии ( 0 )
У этой статьи нет ещё ни одного комментария
Напишите комментарий и Вы будете первым
Комментирование доступно только зарегистрированным пользователям энциклопедии
Авторизуйтесь на главной странице если у Вас уже есть аккаунт
Зарегистрируйтесь, если у Вас ещё нет аккаунта на портале Всемирной Энциклопедии Путешествий
тел +7 (925) 518-81-95
Сайт является средством массовой информации.
Номер свидетельства: Эл № ФС77-55152.
Дата регистрации: 26.08.2013.
7+
Написать письмо