Часть 1. Железнодорожная авантюра
Аннотация серии статей

Цикл статей "Ночь в Лехте" является продолжением цикла "Путешествия со Стасом Покровским" нашего Политобозревателя Владимира Лапского. Так сказать, мини-сериал в большом сериале. Владимир вспоминает, как он, вместе со Стасом, во время отпусков или праздников, путешествовал по стране, попадая в комичные и трагичные ситуации в далеких 60-70 годах, уже прошлого, увы, века... Владимир - журналист-международник с более, чем 50-летним стажем. Со школы дружил со Стасом Покровским, который позднее стал спецкорреспондентом Клуба кинопутешествий, вместе с Юрием Сенкевичем выпустил более 1000 программ легендарной телепередачи. Стас с момента основания нашего проекта являлся Председателем Академии Всемирной Энциклопедии Путешествий. Сегодня Стаса нет с нами. Владимир - человек "старой формации", не владеет компьютером! Поэтому воспоминания, написанные им, выходят от имени "Отдела информации" Энциклопедии.

Пошли к Белому морю. Город искрился лужицами, окошками, некрашеным цинком крыш. На море начинался отлив. Мутная, ленивая вода отступала. Словно старые десны, обнажались пористо-чёрные подошвы валунов. Туча прикрыла солнце, море сделалось белёсым и неприветливым. Крики чаек звенели, как резко спущенная тетива, но, погладив лошадь, пасшуюся на берегу, я ощутил, что наши приключения только начинаются.

1970-е. Слева направо Стас Покровский, Владимир ЛапскийСтас Покровский не был искателем приключений, они сами его находили. Друзья-охотники пригласили меня в Архангельскую область пострелять дичь. Я предложил Стасу присоединиться. Он не был охотником. Весь его стрелковый опыт заключался в том, что в школе он освоил трёхлинейку Мосина, да из моей одностволки пальнул пару раз. Ружьё одолжил ему один из наших охотников - бельгийский "Баяр" 12-го калибра. Охотники укатили на пару дней раньше нас, оставив адрес деревушки где-то под Кяндой близ Онежской губы. Нас провожала весёлая компания, клуб "Комильфо" - наши школьные и институтские друзья. Проводы, как и все прочие "заседания" клуба, проходили шумно и бесшабашно (в клубе Стас занимал "должность" начальника протокола). Не жалея своей молодой печени, мы заливали расставание портвейном "Три семёрки", в народе имевшем название - "топорики". Всей гурьбой покатили в трамвае на Ленинградский вокзал.

Было поздно. Компания вывалила на перрон, до отправления поезда оставались минуты. У нас был четвёртый вагон, однако, к нашему изумлению, в составе его не оказалось: после третьего сразу следовал пятый. Само собой, Стас возмутился - где наш вагон?! Его возмущение разделяла вся компания, однако поезд уже трогался, проводница закричала: "Садитесь уже, наконец! В дороге разберёмся!". Мы нашли пустое купе, разложили матрасы и тут же заснули по-детски глубоким, безмятежным сном.

Утром нас разбудила проводница:

- Молодёжь, с вас пять рублей семьдесят копеек.
- За что? - не понял я, - мы же ничего не заказывали.
- У вас билеты до Архангельска, а мы едем в Петрозаводск. Перепутали рейс, молодые люди. Лучше закусывайте!
Я был поражён, Стас с каменным лицом спросил:
- Повернуть на Архангельск никак нельзя? Мы заплатим.
Редкое качество: никакие удары судьбы не способны были вывести Стаса из душевного равновесия. Не поняв его юмора, женщина замахала руками:
- Вы с ума сошли! Это же подсудное дело!

Итак, мы ехали не туда. Стас сладко зевнул:

- Лажанулись, старичок, но Архангельск и Петрозаводск на карте рядом. Хорошо, хоть в Петрозаводск, а не в какой-нибудь Манчестер.

Я ухмыльнулся: "В Манчестер нас не пустят - мы невыездные! (я за неосторожные обобщения, Стас как носитель государственной тайны). Тем более, вооружены и очень опасны. В первую очередь, для женщин". Ближе к вечеру прибыли в Петрозаводск. С тусклого, как солдатское сукно, неба сеяла дождевая пыль. Всё вокруг было сырым и тоскливым. Разумеется, в гостинице "Север" не оказалось свободных номеров, нам пришлось повторить "кутаисский вариант": якобы на нас должна быть бронь из Москвы, Дважды перекопав заявки, администраторша развела руками: ничего нет. "Как так нет?! - натурально, на весь холл возмутился Стас. - Придётся наказать этих товарищей из ЦК!". Женщина испуганно заморгала: "Никого не надо наказывать, товарищи! Что-нибудь придумаем для вас". Без крова мы не остались.

Бросив в номере сумки и чехлы с ружьями, мы вышли на улицу и, спросив дорогу, побрели к Онежскому озеру. Сентябрьские сумерки быстро сгущались. Загромождённый гранитными валунами берег озера был неприютен, от него веяло холодом. Сквозь редкий туман проступали контуры громадных, чуть ли не океанских судов. Ужинали в ресторане неподалёку от гостиницы. Заказали жареный тихоокеанский хек. "У них, наверное, своей рыбы некуда девать, а они волокут с Тихого океана", - сказал я. Невозмутимый Стас объяснил: "Вопрос о рыбе решает Госплан, ему виднее". Предстояла операция, которая в Москве заняла бы несколько минут, в Петрозаводске же грозила затянуться на весь вечер: купить бутылку вина» В Карелии в начале 70-х действовал полусухой закон, свидетельствуя заботу властей о здоровье и моральном облике трудящихся. С величайшими трудностями нам удалось раздобыть два "огнетушителя" знакомой по Одессе "шипучки". Приободрённые, мы вернулись в гостиницу "Север", создали в номере-камере видимость уюта, зажгли настольную лампу - и тут вдруг случилось невероятное: "Одесское шипучее" фонтаном ударило в потолок и изверглось на коврик всё до последней капли. Стас молча заскрежетал зубами. Вторую бутылку мы открывали с величайшими предосторожностями. Увы, прежний пассаж повторился. Убитый постигшим нас несчастьем, я с матом поставил на стол пустую бутылку. Вечер был отравлен.

Утро посвятили поискам путей в Архангельск. Пароходом через Онежское озеро, по Беломоро-Балтийскому каналу к берегам Онежской губы? Поинтересовались - нет такого маршрута. По железной дороге с пересадками через Ленинград и Вологду? Так прокатаемся всю охоту. Самолёты в том направление как назло, не летали. "Остаётся такси, - угрюмо пошутил Стас. - Короче, на марше меняем курс".

- Не двинуть ли нам в славный город Беломорск? Надеюсь, там у них своя рыба. Рядом полно озёр.

Захотели сразу же сняться и купили карту Карелии, но наш порыв остановил внезапный ливень. На другое утро мы сели в поезд, который не спеша потащился сквозь дремучие карельские леса на север. Мы наспех перекусили в привокзальном буфете, надеясь на вагон-ресторан, но жестоко ошиблись. В нашем дохлом составе такая роскошь не была предусмотрена. Часа через три совершенно голодные (у Стаса всегда был волчий аппетит) мы попросили проводницу принести нам чай с печеньем; смешно, но не оказалось ни того, ни другого. Поезд останавливался среди тайги и подолгу стоял, не известно, по какой причине. Стас мрачно шутил: партизаны заминировали полотно, работают сапёры. Мы выскакивали из вагона в лес и пригоршнями сгребали веронику - увы, она насыщала организм витаминами, но не утоляла голод.

В сентябре северная ночь наступает рано. В Беломорск прибыли в темноте, спросили, где гостиница. Город походил на огромную деревню. Невысокие дома, частоколы, гать проседает под ногами, бестолково лают дворняги, фонари через каждые двести метров. Гостиница выглядела, как двухэтажный лагерный барак; единственное, что связывало её с серединой XX века и советской властью, это засиженный мухами портрет Брежнева в кондовой еловой раме. На мой вопрос, где в это время в городе можно пожевать, администраторша развела руками: есть один ресторан, но там нонче свадьба. Попытайтесь, ежели повезёт.

Мы поднялись в номер, если можно цивилизованным словом назвать сырую деревянную каморку - две железные кровати с набалдашниками, стол под прожжённой клеёнкой, на нём графин, два гранёных стакана и пластмассовая пепельница, на стене репродукция: Ленин выступает на партийном съезде. Пристегнув под куртками ножи, с мощным фонарём мы пустились на поиски ресторана. Единственное злачное место Беломорска помещалось на крохотной площади, невыразительный фасад освещали белым светом яркие фонари. Одноэтажное строение вибрировало от бешеной музыки. На крыльце парень в накинутом на плечи пиджаке курил и пританцовывал, закатывая глаза. "Послушай, старичок, - мягким голосом обратился к нему Стас, - вынеси хлебушка, мы голодные, как звери". Парень пьяно уставился на него, рыгнул: "По субботам не подаю. Гуляй отседа, рванина". Боксёр, чемпион Москвы в полутяжёлом весе, мой друг Стас мог одним ударом превратить пьяное мурло в мешок с требухой; но, повторяю, он умел владеть своими эмоциями. Он лишь громко сплюнул в сторону и отошёл.

Дверь ресторана распахнулась, на крыльцо вывалилась шумная гурьба, невеста в свадебном платье волокла жениха, ей подсобляли мужчины, прислонили суженого-ряженого к перилам, он старательно перегнулся и что было силы блеванул.

- Надо зайти в ресторан с обратной стороны, с кухни, и попросить буханку за деньги, - предложил я.

Мы обогнули ресторан, позади него было совсем темно. Я сказал Стасу оставаться снаружи и, зачем-то держась за рукоять финского ножа, ступил в непроглядную темень ресторанной пристройки. Через несколько неуверенных шагов достал фонарь. Передо мной осветилась дверь, я толкнул её, меня обволок аромат борща, от которого я чуть не потерял сознание. На плите бурлил огромный чан с бордовой пеной, рядом возилась девочка лет пятнадцати. Глухо, чтоб её не напугать, я проговорил: "Дочка, где твоя мама? Позови её". Девочка вздрогнула и молча, оглядываясь, заторопилась в подсобку за матерью. Вышла женщина в клеёнчатом переднике, лицо перекошено от раздражения:

- Чего надо?! За белой головкой припёкся! Нет водки! Пошёл вон, забулдыга!
- Я не за водкой, мадам. На кой она мне нужна! Хочу купить хлеба. Продайте батон, я хорошо заплачу.
- Нет никакого хлеба, уходи!
- Один батон. Всё равно, белый или чёрный!
- Завтра! Сегодня ничего, ни водки, ни хлеба.

Стоявший у входа в пристройку Стас слышал мой разговор с поварихой, положил мне руку на плечо: "Без обеда нам придётся умереть, старичок…» Мы поплелись в гостиницу, освещая дорогу фонариком. Неожиданно из-за забора звонко залаяла собака. Я вздрогнул: "Чтоб ты околела, шавка!" - "Зачем ей околевать? Рано дохнуть такой умной собачке... Проведем маленький психологический практикум. Про собаку Павлова слыхал?" - Стас поднял палку и бросил через штакетник. Дворняга взвыла на всю округу. Дверь домика отворилась, на крыльцо вышла старуха, зажгла лампочку, крикнула:

- Вам чего?
- Здравствуйте, бабуся! Мы голодные как черти. Продайте хлеба, сколько есть, - с ласкою в голосе откликнулся Стас, - мы хорошо заплатим!

Через пару минут старуха протягивала нам чёрную горбуху, Стас насыпал в протянутую ладонь горсть мелочи (в те годы кирпичик чёрного стоил десять копеек). Под первым же фонарем мы разрезали краюху хлеба на две равные части и тут же буквально сожрали. Я похвалил Стаса за ужин, а также безотказную собаку Павлова... Было воскресенье. Едва поднявшись, мы расстелили карту - к востоку от Беломорска шли сплошные голубые кляксы - озёра. Решили: поедем ловить рыбу, мы на всякий случай прихватили с собой кое-какие снасти. Выбрали Шуозеро, на берегу которого находился посёлок городского типа Лехта. Но первым делом - поесть в том самом ресторане, где мы и с фасада, и с тыла получили грубый отказ.

В дневное время, до 18.00 ресторан работал как столовая самообслуживания, даже в выходные. В зале стояли две очереди, одна на раздачу блюд, другая в буфет - за водкой и скромной закуской. Мы взяли по порции борща, за которым вчера я наблюдал, как лисица за виноградом, и по две порции биточков "по-английски с кровью" - выражение Стаса, а на десерт - компот из сухофруктов. Насытившись, мы заняли очередь в буфет, в ней нетерпеливо топтались одни мужики. Я спросил одного, можно ли взять бутылку на вынос. Он вытаращил глаза: "Ты, братан, видать с луны свалился. Стограммовник на рыло не хочешь?! Тут тебе не Америка, мать её так!" Пошли к Белому морю. Город искрился лужицами, окошками, некрашеным цинком крыш. На море начинался отлив. Мутная, ленивая вода отступала. Словно старые десна, обнажались пористо-чёрные подошвы валунов. Туча прикрыла солнце, море сделалось белёсым и неприветливым. Крики чаек звенели, как резко спущенная тетива, но, погладив лошадь, пасшуюся на берегу, я ощутил, что наши приключения только начинаются.

Продолжение следует

Дополнительная информация к циклу статей

Читать циклы статей Политобозревателя ресурса planetguide.ru, журналиста-международника Владимира Лапского:

Слева направо: Владимир Лапский, Стас Покровский. Ноябрь 1966. Москва, ул. Беговая

Статья просмотрена: 3388
Рейтинг статьи: 4
Bookmark and Share
Страны: СССР
Отдел Информации
Отдел Информации, 29.12.2013 в 08:12
Источник изображений: Из открытых источников, ничьи права не нарушены
Специально для Всемирной Энциклопедии Путешествий
↓ Комментарии ( 2 )
 Федорченко
Надо бы внести исправление в аннотацию. Лепский НИКОГДА не учился ни в мужской школе вместе со Стасиком, ни в нашей общей школе № 698. Они познакомились позже. А рассказ забавный. Спасибо.
 Федорченко
Статья на любителя, но как написано мне очень понравилось.
От такого видного мужчины ждешь самых настоящих мужских поступков, а тут такой большой проказник.
Комментирование доступно только зарегистрированным пользователям энциклопедии
Авторизуйтесь на главной странице если у Вас уже есть аккаунт
Зарегистрируйтесь, если у Вас ещё нет аккаунта на портале Всемирной Энциклопедии Путешествий
тел +7 (925) 518-81-95
Сайт является средством массовой информации.
Номер свидетельства: Эл № ФС77-55152.
Дата регистрации: 26.08.2013.
7+
Написать письмо