Часть 3. Зигмунд Фрейд многое потерял, не познакомившись с бабой Аней
Аннотация серии статей

Цикл статей "Ночь в Лехте" является продолжением цикла "Путешествия со Стасом Покровским" нашего Политобозревателя Владимира Лапского. Так сказать, мини-сериал в большом сериале. Владимир вспоминает, как он, вместе со Стасом, во время отпусков или праздников, путешествовал по стране, попадая в комичные и трагичные ситуации в далеких 60-70 годах, уже прошлого, увы, века... Владимир - журналист-международник с более, чем 50-летним стажем. Со школы дружил со Стасом Покровским, который позднее стал спецкорреспондентом Клуба кинопутешествий, вместе с Юрием Сенкевичем выпустил более 1000 программ легендарной телепередачи. Стас с момента основания нашего проекта являлся Председателем Академии Всемирной Энциклопедии Путешествий. Сегодня Стаса нет с нами. Владимир - человек "старой формации", не владеет компьютером! Поэтому воспоминания, написанные им, выходят от имени "Отдела информации" Энциклопедии.

Улов был велик. Мы восхищённо наблюдали, как баба Аня ловко потрошит рыбу. В избе было уютно, за окном моросил серый дождь. Старуха обваляла рыбу в муке, обжарила в глубокой сковороде, залила козьим молоком и поставила томиться в печку... Мы ели жадно, даже чёрствый хлеб казался вкусным. В тот день мы больше не выходили из дома, рано наступили сумерки, в стакане потрескивала лучина...

1967. Стас Покровский - офицер КГББаба Аня напомнила про рыбалку и разрешила, взять свою плоскодонку. Стас смастерил перемёт на десять крючков, грузилом был магнит-подкова от довоенного репродуктора. Срезали удилища, накопали червей. На всякий случай захватили с собой ружьё. Погрузились в лодку, она заскользила сквозь оседавшую с неба водяную пыль. Я нанизывал на крючки червей, погружал перемёт в воду, Стас подавал наживку. Не успел я опустить леску с тремя червями, как почувствовал резкие пульсирующие рывки. Стас подхватил перемёт, - на всех трёх крючках трепыхались рыбы размером с ладонь. Мы сняли их с крючков и бросили на дно лодки. Загрузили следующий перемёт, уже крючков на пять. Безобразие повторилось. Стас предложил, тем не менее, насадить червей на все десять крючков, и не спешить с выдёргиванием. Результат был поразительным: девять из десяти были с плотвой и окунями. "Так неинтересно, - зевнул Стас - давай попробуем удочкой на живца".

Живцы были великоваты, но где взять других. Мы привязали перемёт с насадкой к воткнутому в дно шесту, отплыли в сторону и закинули удочки, Стас с червём, я с окуньком. Мой поплавок не успел выпрямиться, как отчаянным рывком погрузился под воду. Возле лодки металось что-то крупное, пятнистое. Я не сразу сообразил, что это щука. Она схватила окуня поперёк туловища, однако живец был слишком велик для её пасти. Я стал потихоньку тянуть леску, щука не сильно сопротивлялась и позволила подтащить себя к днищу лодки, но у самой поверхности окуня отпустила и растворилась в коричнево-чёрной воде. Я выругался и ещё раз забросил удочку. К моему удивлению повторился прежний сюжет: щука набросилась на живца, позволила подвести себя к лодке и исчезла. Стас наблюдал за моим поединком со щукой, не обращая внимания на свой прыгающий поплавок. Я расстегнул рубаху:

- Нужен сачок. Я видел у бабки. Без сачка бессмысленно.
Стас выдернул удочку:
- А что, если расстрелять щуку как классового врага? Подтяни поближе эту пиранью.

Он грёб, я вёл щуку, как щенка на поводке. Нас разделяло метра три, щука с окунем в зубах была хорошо видна, на глубине двадцати сантиметров вяло сопротивлялась. Раздался выстрел, эхо перекатилось над заливчиком взад-вперёд. Щука метнулась в сторону, взвихрив хвостом донный песок. Стас схватился за голову:

- Промазал! Позор на мою голову! Прости, старина, жалкого мазилу!

Я рассмеялся и успокоил его: «Птичья дробь, пятёрка, не пробьёт воду даже толщиной в пять сантиметров!» Вытащив лодку на берег и закрепив удочку с плавающим поплавком, мы поднялись на холм за сачком, а вернувшись на берег, увидели прыгающую щуку с леской в пасти. Проглотила-таки несчастного окунька... Улов был велик. Мы восхищённо наблюдали, как баба Аня ловко потрошит рыбу. В избе было уютно, за окном моросил серый дождь. Старуха обваляла рыбу в муке, обжарила в глубокой сковороде, залила козьим молоком и поставила томиться в печку... Мы ели жадно, даже чёрствый хлеб казался вкусным. В тот день мы больше не выходили из дома, рано наступили сумерки, в стакане потрескивала лучина. Был у старухи фонарь, но она его понапрасну не жгла, берегла для исключительных случаев. Был и батарейный приёмник, но батарейки давно выдохлись, сын обещал привезти свежие. Баба Аня рассказывала свою немудрёную жизнь (много было детей, кого война забрала, кого хвори), поднимала лицо к латунным иконкам-плашкам и молилась. Она поинтересовалась, где мы работаем. Я сказал, что я журналист. Стас помялся и тихим голосом сообщил, что он офицер КГБ, благо вражеские уши не слушали наш разговор.

- Шпионов ловишь, сынок? - бесхитростно спросила баба Аня, проникаясь, как видно, трепетным уважением к загадочному гостю.
- Ловлю, бабуся, - скромно ответил он.
- Развелось их нонче, я слыхала.

Утром позавтракали пшённой кашей и собрались уж было выйти на охоту - дождь прекратился и сквозь тонкие облака неяркой золотой монетой пробилось солнце - как в горницу вернулась баба Аня, прижав к груди трёхлитровую бутыль с мутной жидкостью. Не сказав ни слова, плеснула её в наши кружки через натянутую на горлышко марлю:

- Ан попробуйте!
- Что это такое? - недоверчиво спросил Стас.
- Вы наперво попробуйте.

Пришлось уступить. Густая, сладковатая жидкость, от которой исходил терпкий дрожжевой дух - так это ж брага! Оказалось, баба Аня часом баловалась этим зельем после баньки, чередуя с черничной настойкой или травником. Вот расположилась к нам, захотела побаловать молодёжь. Мы махнули по кружке и тут же попросили добавки. Она с улыбкой налила:

- Не захмелейте уж.
- С двух-то кружек! - возразил Стас.
- Иному довольно и одной.
- Откуда она у вас?
- Да вот, нонешним летом косцы приплывали и оставили.

Мы не подозревали, сколько коварства заключено в простой браге. Прошагали с ружьями с полдеревни, как вдруг ноги наши стали размягчаться и заплетаться. Стас споткнулся буквально на ровном месте, роняя шляпу, полетел в траву, откуда донёсся его бодрый смех. Со мной произошёл такой же пассаж. Охоты не получилось. Мы с шумом вернулись в избу и, не раздеваясь, повалились спать. Когда проснулись, небо снова нахмурилось. Голова моя налилась тяжестью, не было желания уходить в тайгу на охоту. Однако Стас решительно собрался, внизу за ним хлопнула дверь. Я снова заснул и поднялся с кровати, когда уже смеркалось. За столом, держа перед собой дымящееся блюдце с чаем, сидела старуха: "Друга тваво давно уж нету. Не заблудился бы. Чай, тайга!"

Я торопливо собрался, взял ружьё, спустился по шатающимся ступеням и побрёл по бывшей, теперь едва угадываемой дороге, которая, по словам старухи, вела в давно мёртвую деревню. Прошёл километра два. Выстрелил, выстрел зловеще прозвучал в таёжном безмолвии. Прислушался - никаких звуков. Волнение моё росло. Я шёл, стреляя каждые три минуты, застывал в надежде уловить хоть какое-то колебание воздуха. Увы, царила мёртвая тишина. "Куда ж ты, Стас, запропастился? - повторял я про себя. Иногда кричал на все стороны: "Стас! Где ты? Стас!". Меж тем в лесу становилось всё темнее, первые ночные птицы подали голос. Выбрел к крохотному озерку, в Карелии они называются лампары или лампушки, поднялся на валун. У меня осталось всего два патрона. Выстрелил, вновь превратившись весь в слух. И вдруг уловил слабый шлепок, будто ударили прутиком по воде, Затем ещё один. Я закричал: "Ста-а-а-с!" И услыхал едва уловимый ответный крик. Какое облегчение я испытал в то мгновение! Он вывалился из чапыжника, ружьё наперевес, лицо мокрое, исцарапанное, счастливое, шляпа сползла на ухо. Робинзон Крузо!

- Я уж думал, не выберусь, - он крепко сжал моё плечо. - Лешего видел. Чуть не пристрелил.
- А я русалку. Лет двадцати...

Наши шутки в тот момент были не особенно умны, мы хотели вернуть себе внутреннее равновесие, и быстро зашагали к дому, надо было успеть вернуться до полной темноты. Наскоро поужинав, мы ушли в дальнюю комнату, рухнули на жёсткий тюфяк, баба Аня, как и накануне, заперла снаружи нашу дверь на задвижку. Почему? Чего боялась?.. Трудно сказать, сколько мы проспали. Где-то среди ночи изба огласилась диким, нечеловеческим криком. Кто-то звал на помощь. Похолодев от ужаса, я вскочил, автоматически нащупал на табуретке нож. Вслед за мной спрыгнул на пол Стас, как и я, схватив свою финку.

- Кто кричал? Что случилось?
- Кажись, кричала бабка. Кто на неё напал? - сонным голосом проговорил Стас.

Нас окружала непроглядная, могильная темнота. Фонаря не было. Я зажёг спичку. Стас подошёл к двери и что было сил дёрнул за ручку. Дверь не поддалась ни на миллиметр. От неопределённости и напряжения в голове звенело, ледяной пол жёг голые ступни/

- Привидение там что ли? - прошептал Стас и вдруг гаркнул - Баба Аня, что там у вас?! Вы кричали?

Мы напрягли слух - безжизненная тишина и в доме, и за окном. "Это привидения, - убеждённо проговорил Стас. - Нас они не тронут. Давай ложиться, я замёрз". - "Давай ляжем, делать нечего, всё равно мы взаперти". Я долго не мог заснуть, слушал и слушал тишину, иногда раздавались слабые звуки, то ли мыши скребли, то ли ветер шевелил ветки дерева...

Перед рассветом баба Аня выпустила нас на свободу. В стакане догорала лучина, кошка ещё спала на лавке. Мы со Стасом словно забыли о ночном кошмаре, он ласкал кошку (любил кошек и собак), я неподвижно смотрел в окно, пытаясь определить прогноз на грядущий день. Старуха зажарила картошку с яйцами, принесла дымящийся чайник. Села рядом с нами и, подперев подбородок костлявыми пальцами, стала вдруг рассказывать свой давешний сон. Рассказывала долго, как былину. Снилось ей, будто после баньки хлебнула она для души черничной настойки, постелила одеяльце под ореховым кустом, прилегла. Солнышко светило, весело пели птицы. Блаженство небесное. И вдруг из лесу медведь - здоровый, косматый, косолапый - и прямо на неё. Она от ужаса онемела. Убегать надо, а ноги не слушаются. Глаза у медведя зелёные, бессовестные. Она закричала что было мочи, позвала на помощь и… проснулась, слава Богу. А у того зверя не медвежья рожа, а как бы человеческая. Старуха искоса взглянула на Стаса: "Прям, как у тебя".

- Он на такое способен, - сказал я, не переставая жевать. - От него на все запоры закрываться нужно, хоть с виду и культурный, образование имеет. Представьте, высшее...

В среду мы ждали Николая с бутылкой. Вещи были собраны, мысленно мы простились с Шароваракой, но оказалось, преждевременно. Стемнело, а Николая всё не было. Наша охота прошла не особенно удачно: Стас подстрелил крякву, а я куропатку. Само собой, мы отдали их старухе. Не приплыл за нами Николай ни в среду, ни в четверг, и мы забеспокоились. По берегу дороги нет - не по воздуху же лететь в Лехту! Баба Аня сочувственно вздыхала, но ничем не могла нам помочь - ни телефона, ни какой другой связи. Стас мрачно пошутил: "Дождёмся зимы, и по льду, как в Финскую войну".

... Такое везение бывает раз в жизни. В пятницу, после обеда до нашего слуха долетел робкий стрекот мотора. Мы бросились на берег - неужто Николай? Нет, Николай, как узнали от прибывшего мужика, загулял по полной программе. Он-таки купил для нас бутылку "белого вина", однако, не обладая волей "железного Феликса", вылакал всю бутылку на берегу и упал, плавание в Шаровараку сорвалось (а мог бы на наш червонец купить три "пузыря"). Короче, хватил больше, чем мог выдержать организм, потерял работоспособность, наказал и себя, и нас. Сошедший на берег мужчина оказался старухиным сыном Степаном, он привёз матери керосин, батарейки, мыло и прочие припасы. Как мы обрадовались! Готовы были его расцеловать. Прощай, Шароварака, деревня на пригорке, жизнь в которой теплится лишь благодаря несгибаемой бабе Ане! Дул восточный ветер, в лицо хлестал холодный дождь. Степан сказал, что автобус на Беломорск будет лишь утром, у него всего два рейса в сутки, с ночлегом помочь не может, сам пристроится у знакомых на кухне, так что перед нами открыт оперативный простор. Вспомнили, было, Любу с Фёдором, однако решили не злоупотреблять их гостеприимством. "Давай попробуем в дом инвалидов к тётке Юры из Беломорска", - от безысходности предложил я, не надеясь особенно на удачу.

Окончание следует

Дополнительная информация к циклу статей

Читать циклы статей Политобозревателя ресурса planetguide.ru, журналиста-международника Владимира Лапского:

Слева направо: Владимир Лапский, Стас Покровский. Ноябрь 1966. Москва, ул. Беговая

Статья просмотрена: 2363
Рейтинг статьи: 3
Bookmark and Share
Страны: СССР
Отдел Информации
Отдел Информации, 16.02.2014 в 01:12
Источник изображений: Из открытых источников, ничьи права не нарушены
Специально для Всемирной Энциклопедии Путешествий
↓ Комментарии ( 0 )
У этой статьи нет ещё ни одного комментария
Напишите комментарий и Вы будете первым
Комментирование доступно только зарегистрированным пользователям энциклопедии
Авторизуйтесь на главной странице если у Вас уже есть аккаунт
Зарегистрируйтесь, если у Вас ещё нет аккаунта на портале Всемирной Энциклопедии Путешествий
тел +7 (925) 518-81-95
Сайт является средством массовой информации.
Номер свидетельства: Эл № ФС77-55152.
Дата регистрации: 26.08.2013.
7+
Написать письмо